Открыть меню

Об авторе

Елена Евгеньевна КушнирскаяЗдравствуйте, я – Елена Евгеньевна Кушнирская, автор этого блога, врач высшей категории, психотерапевт, психиатр, анимало- и арттерапевт, специалист 4 уровня по методу Tomatis.

С момента появления дельфинария в Харькове возглавляла центр дельфинотерапии, но с ноября 2016 года ушла с этой должности и продолжаю заниматься взрослыми и маленькими особенными пациентами в стенах «Центра Елены Кушнирской».

Почему я пришла работать в эту сферу

Моя бабушка была детским психиатром, всю жизнь она посвятила именно детской психиатрии. Были времена, когда она переходила на взрослую, но не получала удовлетворение от работы. Дети – это тяжелые, но благодарные пациенты, несмотря на то, что в те времена у психиатров было не так много возможностей (три препарата, которые всем назначались — и все, но в то же время при диспансерах были логопеды, психологи).

Бабушка почему-то никогда не сомневалась, что я буду врачом, хотя папа мой врачом не стал. В выходной день я ходила с ней в диспансер, видела там в основном детей с синдромом Дауна, ДЦП. В этот день дети приходили на трудотерапию: это был огромный кабинет, в котором они клеили коробочки и конверты. На такую работу они шли с радостью, получали от нее огромное удовольствие. Я тоже не сомневалась, что буду врачом: я же хожу с бабушкой на работу, кем я еще могу стать?

Потом я поступаю в мединститут и учусь с мыслью, что я хочу быть, наверное, гинекологом, потому что я вышла замуж за потомственного гинеколога. Но когда у меня родился ребенок, я уже понимала, что гинекология – это очень тяжелая работа плюс ночные дежурства — неподходящая специальность для человека в семье. И я решаю, что буду неонатологом – специалистом, который будет заниматься детьми в возрасте до одного года. Меня это прельщало на тот момент, тем более, что бабушка хотела, чтобы я была детским врачом.

Тогда я рассматривала разные варианты, кроме детской психиатрии. Я ее как-то сразу отвергла, потому что по работе бабушки я понимала, что это адский труд, это ответственность, неблагодарная работа, а главное — отсутствие каких-либо методов реабилитации для таких детей. По окончании института я поняла, что меня в любом случае привлекает уже только психиатрия, но я для себя решаю, что только взрослая. Я иду в психиатрию.

Психиатрия – это база, а после нее ты можешь стать психотерапевтом, сексопатологом, наркологом, кем угодно. В психиатрической взрослой клинике работать очень тяжело. Когда я заканчиваю интернатуру, проработала в психиатрической больнице, мне предлагают место психотерапевта, чтобы работать с подростками.

Я была молодая, подумала – попробую, наверное, у меня получится. Я прихожу в студенческую поликлинику в возрасте 23 или 24 лет, только после института. Там я и мои коллеги выигрывают стажировку в Америке. Психотерапия в Америке сильнее, она самая сильная во всем мире; мы получаем эту стажировку и делаем центр наподобие американского.

Дельфинотерапия

Все шло хорошо до одного переломного момента в моей жизни, на который наложились горести людей, которые ко мне приходили (не у всех это несчастная любовь, были проблемы гораздо серьезнее — потеря близких, детей и т.д.). Я поняла, что мне тяжеловато, и надо сделать паузу. В этот период я листаю какой-то глянцевый журнал, вижу там дельфинотерапию и осознаю, что вот это – моё, но как, каким образом?

Я уверена, что мысль материальна, мы это повторяем всем родителям: если ты чего-то хочешь — обязательно получится. Я продолжаю работать и учиться, и через какой-то очень короткий промежуток времени узнаю, что в Харькове будет дельфинарий.

На тот момент я не то что была готова стать не то что руководителем центра дельфинотерапии стать — я хотела и работала дельфинотерапевтом, занимая руководящую должность. Для меня это абсолютно нормально, я могу и попу ребенку вытереть, и полы помыть, проблемы в этом нет никакой и по сегодняшний день.

В дельфинарии мой основной пациент – это, естественно, ребенок. И когда я туда попадаю, а это было за два года до смерти бабушки, она сказала: «Вот теперь я могу умирать спокойно, ты находишься на своем месте». Могу сказать, что школа работы со взрослыми людьми, вот эта психотерапия, взрослая психиатрия — она мне очень много дала.

Откуда взялся Томатис

Когда ты начитаешь заниматься новым делом, все замечательно, но через полтора года, когда наступает момент оценивания (а у нас очень много было пациентов из России), мы понимаем, что полученные нами результаты у разных детей неодинаковые. Например, приедет ребенок из Москвы, а у него результаты намного сильнее, чем у пациента в аналогичном состоянии из Харькова.

Я стала искать причину. Думала, что дело в медикаментах, которых нет в Украине. Сделала банальную табличку. У кого-то, естественно, были медикаменты, классные психологи, а еще – какой-то метод Томатис. В Украине Томатиса еще не было, мы начали переписку, чтобы обучиться и практиковать метод Томатис в Украине.

Когда мы привезли Томатис в Харьков, я не остановилась на 1 уровне (базовые программы без возможности диагностики). У меня между 1 и 2 уровнем был очень короткий промежуток времени, полтора месяца. Я не видела смысла оставаться специалистом 1 уровня, и поехала за получением второго. Уровень 2 я прошла дважды, потому что мне показалось, что я что-то недопоняла на первом курсе. Сейчас я могу сказать, что без первичной диагностики работать было бы сложно, а с ней я могу понять, какие реакции есть, что ребенка раздражает и т.д. Например, только благодаря диагностике мы смогли определить, что многие дети просто не слышат (хотя раньше, со слов родителей, со слухом было нормально).

Уже к моменту, когда я привезла Томатис, у нас уже был центр (помимо дельфинотерапии) – массаж, ЛФК, психолог. Я не знаю монотерапии. Что-то одно? Нет. Работает только комплекс. Почему мы, например, добиваемся хороших результатов по ДЦП? Потому что большинство специализированных центров для них работают только с телом. А мы – еще и мозгом. Я выступаю за комплексную реабилитацию.

Спасибо вам!

Я благодарна каждому пациенту. Каждый меня чему-то научил. Мало того, к Томатису меня ведь тоже привел пациент. Я благодарна Богу за дельфинарий, потому что только благодаря дельфинам у нас получилось собрать команду, которую невозможно назвать командой, а только Семьей – именно так, с большой буквы. Интересный момент: большинство девочек-специалистов в моем центре зовут Анна. И бабушку тоже звали Анна.

У каждого человека есть какая-то миссия. Я – на своем месте, и могу сказать, что если бы мне пришлось прожить эту жизнь заново, в своей профессиональной деятельности я бы ничего не меняла.

Многие врачи и родители меня не понимают. Но я считаю, что если трудиться, то любого человека можно вывести на какой-то уровень. Я не говорю о норме, это будет неправильно и нечестно. Но я знаю, что в руках родителей – очень много возможностей.

Елена Евгеньевна Кушнирская
 

Елена Евгеньевна Кушнирская
Елена Евгеньевна Кушнирская

© 2017 Метод Томатис (Tomatis) в Украине (Харьков) · Копирование материалов сайта без разрешения запрещено

Posts Protect Plugin by http://blog.muffs.ru